Алексей Ефимов. Писатель, Поэт, Личность.


Главная

Проза

Поэзия

Ссылки

Блог

 

БЕЗДНА

 

Мнение автора по разным вопросам, включая религию, может отличаться от мнения читателя. Если читатель опасается, что автор заденет его чувства, и хочет избежать этого, рекомендуется воздержаться от чтения.

 

 

Часть вторая

 

Глава 9

 

Двадцать ноль-ноль.

Общение все душевней, а люди все ближе друг к другу. Есть и потери. Один выбыл из строя и спит себе на диване в учительской, трое тихо убыли в скучные семьи, и скатертью им дорога, – но это все мелочи. Главное, весело и не знаешь, когда кончится праздник. Через два часа? Три? За полночь? В случае с русской пьянкой сложно что-то загадывать. Бывает так, что силы уже на исходе и, кажется, близок финал, но откроется второе дыхание и катятся на следующий круг. Если к этому времени кто-то еще не набрался, у него снова есть шанс. Люди-зомби выходят из мрака, где они спали: вялые, мятые, пьяные, – и их чествуют как героев. А мы думали ты уехал! Добро пожаловать в семью, брат!

Сергей Иванович и Лена водку не пили. Они начали вечер с шампанского, а когда оно кончилось, открыли белое, с маленькой промежуточной остановкой на красном, которое им не понравилось: слишком терпкое. Вино способствовало легкости их общения. К этому времени они остались вдвоем за небольшим круглым столиком (из учительской), а Ирина Евсеева, яркая и коммуникабельная жрица английского, с которой они были в дружеских отношениях, пьянствовала где-то с коллегами и давно не показывалась на своем месте, где чуть было не заскучала. Сергею Ивановичу часом даже подумалось, а не нарочно ли она это подстроила? Она может. Она такая. Хитро на них поглядывает, с шуточками и намеками. Ну и Бог с ней, если даже так. Если бы они были трезвыми, они, может, и чувствовали бы себя неловко, но сейчас, после выпитого, этого как не бывало. Они расслаблены. Чтобы слышать не только музыку или группу учителей с гитарой, они наклоняются друг к другу, борясь с соблазном как бы случайного физического контакта. Они не скучают, но ради приличия время от времени подходят к товарищам и пьют вместе с ними за что-нибудь вроде счастья, богатства, здоровья. Одним словом, за то, во что многие уже не верят.

В нескольких метрах от них могучая кучка в лице Проскуряковой, Штауб и иже с ними уже битый час обсасывала введение единого государственного экзамена. Между делом они поглядывали на сладкую парочку, и не секрет, о чем они думали. Мисс Штауб такая же, как всегда: держится сухостоем и без улыбки. Она не пьет, вообще, и все жалуется на здоровье, то одно у нее, то другое: проблемы с желудком, печенью, почками, и вообще со всеми внутренними органами – что естественно при ее-то характере. Однажды отравится собственной желчью – и поделом.

...

«Пусть смотрят. Нас это не трогает. Мы радуемся жизни: пьем вино и общаемся, и смотрим друг другу в глаза, в такие близкие и родные. Мы тонем в темной глубине зрачков. Мы видим там маленький счастливый огонек, и он обещает многое, и оттого нам радостно, и волнительно, и даже чуточку страшно. Белое вино такое пьяное... Мы куда-то плывем... Речка уносит нас в наше будущее, и не надо грести, и ласковые волны мягко покачивают нашу легкую двухместную лодочку. Взволнованные пальцы ищут повод, чтобы коснуться друг друга. Здесь все зависит от смелости и силы желания. При мгновенном контакте проскакивает яркая искорка – как между электродами. Это вышло случайно, не так ли?»

– Мне здесь нравится, – сказала Лена. – Когда мне будет столько же, я хочу, чтобы было так же весело.

– Я буду в числе приглашенных?

– Не испугаешься?

– Чего?

– Бабы-Ежки, в которую я превращусь к тому времени.

– Мне будет шестьдесят пять, так что – нет. Тем более что Елена Прекрасная всегда будет красивой, – прибавил он.

Он сам удивился своей смелости. Надо же. Обычно это ему несвойственно, но нынче день особенный, и он чувствует в себе силы на большее, чем может себе позволить.

– Это правда. – Она улыбнулась как Мона Лиза и обвела взглядом столовую: – А где именинник?

– Он вышел.

С театральным вздохом он положил вилку:

– Уже не хочется, а все ем.

– Тебе не страшно. В крайнем случае будет животик для солидности. А мне после шести есть воспрещается.

– День рождения директора бывает не каждый день, – он улыбнулся.

– Я сегодня глупо выглядела, когда пела?

– Отлично! Михаилу Борисовичу понравилось.

– Я думаю, больше всего ему понравилось, когда я его поцеловала.

– Конечно.

Он сказал это и почему-то тут же смутился – почувствовав себя так, будто только что признался в своих желаниях.

Хорошо, что люди не умеют читать мысли.

– Ты заметил, как эти курицы на меня смотрели? – Она едва заметно кивнула в их сторону. – Как будто съедят меня заживо.

– Не бери в голову. Они уже получают по заслугам.

– Как это?

– Они несчастливы.

– А мы?

– Мы умеем радоваться, это самое главное. Мы улыбаемся.

– Но иногда мы становимся ими. Мы ненавидим и желаем другим зла.

– В каждом из нас есть добро и зло. Вопрос только в пропорции, в которой они смешаны, и в жизненных ситуациях, которые показывают, какие мы есть.

– Это правда. Я иногда думаю о том, что за человек Елена Стрельцова. Она о себе хорошего мнения, это правда, но кто она на самом деле? Способна ли она на подлость? Настолько ли она хорошая, как о себе думает?

– Если бы у меня спросили, я бы ответил – да.

– Это было бы объективное мнение?

– Самое что ни на есть.

– Спасибо.

Это было последнее, что он ясно помнил. Что было потом?

До того мига, как их губы соприкоснулись?

Его не было в этой реальности. Он был не здесь. И она. Он помнил только свою первую быструю мысль сразу после:

«Видел ли кто-нибудь?»

Нет. Никто не смеется, не тычет в них пальцем, никто не открыл рот от удивления.

Лена смотрит ему в глаза.

– Что будем делать? – спрашивает она.

Она произносит это в вакууме, в их космосе на двоих, и, кажется, так тихо, что он скорей читает это по губам, чем слышит.

– Не знаю.

Это сказал не он. Кто-то другой. За тысячи километров отсюда.

– Тогда выпьем. Есть у нас кавалеры?

Несмотря на внутреннее напряжение, он шутит:

– Они пьяные.

Когда он наполнил бокалы, она предложила тост:

– За счастье?

– Да.

Они выпили. Она допила до дна.

– Еще.

– Ты куда-то торопишься?

– В пьяную даль. Это близко?

– Если идти быстро, то да.

– Отлично! Если напьюсь, дотащишь меня до дома? Можно на тебя рассчитывать?

Взгляд в глубину его глаз.

– Да, безусловно.

– Только не урони плиз мое драгоценное тело. Мне оно еще пригодится. А пока налей мне вина. Пожалуйста.

– О, а вот и наш именинник! – она заметила директора, вошедшего в столовую, и помахала ему.

Он улыбнулся и сразу пошел к ним.

– Как вы тут? Не скучаете?

– Нет, нам весело, – сказала она.

– Вот и правильно. Вы молодые и скучать вам не надо. Когда будете старыми – как, например, я – вспомните и пожалеете.

– Михаил Борисович, вы еще дадите нам фору!

Он улыбнулся как-то грустно:

– Спасибо, Леночка, за комплимент, но я не обольщаюсь и успокаиваю себя тем, что в каждом возрасте есть свои преимущества. Это действительно так. – Он огляделся по сторонам: – Почему никто не танцует? Стесняются? А наши спортсмены снова красавцы.

Это он о физруках, Кузьмиче и Налиме, бросивших все свои силы на халявную водку. Рюмка за рюмкой, рюмка за рюмкой, и они уже тепленькие. Лысая голова Налима висит над столом с одной стороны, прокуренные усы Кузьмича – с другой, и они душевно беседуют, еле ворочая языками. Они самодостаточны.

– Наша гордость! Чемпионы-литроболисты! – Он сказал это не без сарказма, но как-то беззлобно, по-отечески: все равно ничего не поделаешь с ними, с тихими алкашами.

Тут он бросил взгляд на часы:

– Дома накрыли стол, ждут именинника. Обещал быть к восьми, но уже не буду. Так что я пойду, а вы, пожалуйста, не скучайте. Танцуйте хоть до утра. Завтра придут люди и все приведут здесь в порядок. Вас, если что, разбудят. – Он улыбнулся.

В это время члены могучей кучки смотрели на них, ревнуя. Ох, как они ревновали! Как ненавидели! Михаил Борисович уделяет столько внимания этой бесстыжей парочке, а к ним не подходит.

Встретившись взглядом с Проскуряковой (та расплылась в сладкой улыбке), он подошел к ним, так как выбора у него не было. Сказав пару слов для приличия, он их покинул.

Они продолжили обсуждать ЕГЭ.

Физруки выпили еще по одной.

...

Они шли по свежевыпавшему снегу и дышали холодным октябрьским воздухом.

В чернильном просвете звездного неба висел бледный диск луны. Тучи взяли его в кольцо и сдавливали со всех сторон. У них там свои отношения, и им нет никакого дела до этого города, где двое идут по тихому скверу, чувствуют себя очень неловко и не знают, что будет дальше.

Девятнадцатое октября. А уже снег и лед. Что за климат? Почему они не в Испании или в Греции? Раньше здесь жили только медведи и волки, а теперь живут люди в городе-миллионнике, в тысячах километров от центра.

Они подошли к метро. Это было то место, где они всегда расставались, возле стеклянных дверей с табличками «ВХОД» и «НЕТ ВХОДА».

– До понедельника?

Она это сказала. Сейчас он тоже что-нибудь скажет, что-то очень банальное, и они расстанутся, и кончится странная сказка, бросив их в подвешенном состоянии между прошлым, которого уже нет, и будущим, которого еще нет.

– Не поздновато гулять одной?

Он сказал что-то нестандартное, не банальное.

– Еще детское время. К тому же я такая пьяная-пьяная, что ничего не боюсь.

– Я тебя провожу. Потерпишь мое общество еще полчаса.

– Какой настойчивый молодой человек! Только учти, пожалуйста, что минут сорок как минимум.

– Отлично.

– Тогда в путь!

Они вместе вошли на станцию.

 

 

 

<< Предыдущая глава Следующая глава >>

 


© Алексей Ефимов, 2013