Алексей Ефимов. Писатель, Поэт, Личность.


Главная

Проза

Поэзия

Ссылки

Блог

 

БЕЗДНА

 

Мнение автора по разным вопросам, включая религию, может отличаться от мнения читателя. Если читатель опасается, что автор заденет его чувства, и хочет избежать этого, рекомендуется воздержаться от чтения.

 

 

Часть вторая

 

Глава 7

 

Три автомобиля подъехали кортежем к собору.

Холодный металл, тонированные стекла, утробное урчание многолитровых двигателей под капотами. Низкое зимнее солнце не греет и только плавает по черным, почти зеркальным, поверхностям.

Квадратный «Гелендваген».

Представительский «BMW».

Еще один «Merсedes», копия первого.

Первый встал по-хозяйски на тротуаре, второй – у ворот, а третий – за ним.

Седая старуха с выбившимися из-под пуховой шали белыми космами была вынуждена пойти в обход, по краю сугроба. Она махнула палкой перед черным стеклом и что-то прошамкала ссохшимся беззубым ртом – очевидно, проклятие – но ответа ей не было. Тогда она пошла дальше, проваливаясь по щиколотку в снег в своих серых валенках и ругаясь себе под нос.

Васька, до которого было три метра от первой машины, сначала струсил, но тут же начал креститься – а вдруг? Дурень! Если чего и дадут ему эти, то только по шее. Не высовывался бы лучше, не напрашивался.

О!

Вышли двое мордастых. Молча проверили, все ли нормально, и пошли к длинной машине, из которой вылезла еще одна морда, тоже в кожаной куртке с мехом. Этот тоже везде проверил, даже на крышу церкви смотрел, и открыл заднюю дверь.

Это охранники. Они боятся, как бы их шефа не грохнули.

Вот и он.

Усатый, седой и одет не по зимнему: в каких-то легких ботах, без шапки, в пальто, – он здесь и часу не выстоял бы. Он пальто не застегивает – жарко ему как летом, в минус-то двадцать.

Почему он грустный? Мало бабок? Приехал еще просить у Господа, чтобы взять с собой на тот свет и отмазываться от черта? Или приехал молиться? Поздно, брат. Если Бог есть, он все про тебя знает. Уж столько грехов сделал, что сколько не бей себя по лбу в церкви и свечек не ставь, не пустят тебя в рай. Ты едешь в другое место – где жарче. Если был честный и правильный, то зачем тебе столько охранников? Идешь в церковь, а они сзади и спереди и вертят башками, так как знают, что если захочет кто ихнего шефа грохнуть, то не поможет им Бог. Уже и не в радость бабки, когда везде ходишь с охранниками, даже в сортире.

Еще двое вылезли из третьей машины. Здоровые, лысые. У каждого по кило золота на шее и пальцах, а мозга нет. Они не пошли с первыми, а встали у машины и курят мальборы. Один вдруг его увидел и вылупился. Страшно. Жалко, что Пашки и Кости нет, а то если б навешали братьям по полной, то не выделывались бы и из себя не строили, и было бы весело.

Холодно. А у этих членоголовых толстые куртки с мехом. В машине у них тоже тепло, а они на морозе топчутся. У одного уже уши красные, лез бы лучше в свою консервную банку, но он курит и мерзнет. Как у себя дома встали, суки лысые, и не парятся. Мешают людям, а те идут по сугробу и языки у них в заднице. Только у бабки он был не в заднице, дала бы им палкой, все равно уже старая и завтра к боженьке.

А Васька-то, черт, что делает! Скоро у него будет на лбу шишка, так трудится. Мать его, верующий. А какая у него вера? Водка. И ведь наверно тоже намылился в рай, с его-то рожей. Если бы всех туда брали, вот было бы весело. Как здесь. Кто-то вообще его видел, Бога, чтобы в него верить? Строят церкви и молятся, а вдруг его нету и зря? Рая тогда тоже нет. И ада. Тогда без разницы, как жить. Если бы Бог был, он сделал бы так, чтобы люди знали, что он есть, и жили бы тогда по совести. Тогда было бы тихо и не грызлись бы до смерти.

Усатый вернулся с охранниками. Он опять какой-то грустный, глядит себе под ноги, думает.

И вдруг -

он что-то кинул в Васькину банку.

Сотню!

Ничего, ничего, Васька не жадный, поделится. Им еще долго здесь чалиться, всякое будет. Они же не звери.

Не лысые морды с золотом.

Люди.

Стрелка спидометра покачивалась у отметки «100».

За темными стеклами был холодный враждебный мир, от которого он устал и который отнял у него все. Другого не было. Во всяком случае, здесь, в этой жизни. Когда-то он считал себя ее хозяином, а теперь, передвигаясь по городу в бронированной машине с охранниками, он не хотел жить. Ему было все равно, сколько осталось. День? Два? Год? Он не хочет быть здесь один. Казино, рестораны, автосалоны – зачем ему это? Зачем он ушел из спорта? Тренировал бы сейчас мальчиков, а его жена и сын были бы живы. У него есть власть и доллары, но нет их. Благотворительный фонд «Все лучшее – детям» – это маленькая чистая капля в море его грехов, которое уже не очистить.

Слишком поздно.

Его жизнь закончилась год назад. Он умер в тот день в машине вместе с женой и трехлетним сыном от автоматной очереди и теперь он только призрак, жалкая и бессмысленная тень себя прежнего. Бог сохранил ему жизнь, но зачем? Что нужно этому жестокому Богу? Чтобы он сполна прошел через пытку здесь, на земле? Чтобы он понял, что деньги – это не главное? Знает ли Бог, что теперь будет месть и смерть? Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. Заповеди он оставит праведникам, а с Богом у него свои счеты. Он приходит в церковь не для того, чтобы ставить свечки, не для того, чтобы молиться, не ради надежды на вечную жизнь, а чтобы спросить. Жизни трехлетнего мальчика и его матери – зачем он забрал их?

Сегодня он был там в последний раз и сказал Богу, что не верит в него. И не услышал ни слова в ответ.

Его бронированный автомобиль едет навстречу ночи. Над снежными крышами висят кровавые клубы туч, медленно втягивающие в себя темно-красное солнце. Скоро погаснет день, и он будет там.

Раньше у него были вера, надежда, любовь, но их нет, уже год как нет.

Есть смерть.

 

<< Предыдущая глава Следующая глава >>

 


© Алексей Ефимов, 2013